top of page
Поиск
  • Сергей Меркулов

Громче Козловского


Кадр из фильма "Удивительные приключения Дениса Кораблёва" (1979)
 

Сегодня у нас с вами есть замечательный повод взять в руки и перечитать «Денискины рассказы». Их автор, Виктор Драгунский, родился 1 декабря в далеком 1913 году.

Около 70 весёлых, жизнерадостных, душевных историй о детстве сына писателя, Дениса, и его друга Мишки читаются на одном дыхании, каждый из нас находит в них частичку своего детства. Любопытно, что и современные дети тоже узнают в них себя.

Мы вам много рассказываем о музыке, поэтому напомним вокальные приключения Дениса, когда на уроке пения он получил тройку, и очень удивился, потому что пел он очень громко:


Я сказал:

— Ну как?

— Чудовищно! — похвалил Борис Сергеевич.

— Хорошая песня, правда? — спросил я.

— Хорошая, — сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.

— Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, — сказал я, — можно бы еще погромче.

— Ладно, я учту, — сказал Борис Сергеевич. — А ты не заметил, что я играл одно, а ты пел немножко по-другому!

— Нет, — сказал я, — я этого не заметил! Да это и не важно. Просто надо было погромче играть.

— Ну что ж, — сказал Борис Сергеевич, — раз ты ничего не заметил, поставим тебе пока тройку. За прилежание.

Как — тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку — это очень мало! Мишка тихо пел и то получил пятерку… Я сказал:

— Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у всех уши позаложит. Я знаю еще одну песню. Когда я ее дома пою, все соседи прибегают, спрашивают, что случилось.

— Это какая же? — спросил Борис Сергеевич.

— Жалостливая, — сказал я и завел:

Я вас любил…

Любовь еще, быть может…

Но Борис Сергеевич поспешно сказал:

— Ну хорошо, хорошо, все это мы обсудим в следующий раз.

И тут раздался звонок.

Мама встретила меня в раздевалке. Когда мы собирались уходить, к нам подошел Борис Сергеевич.

— Ну, — сказал он, улыбаясь, — возможно, ваш мальчик будет Лобачевским, может быть, Менделеевым. Он может стать Суриковым или Кольцовым, я не удивлюсь, если он станет известен стране, как известен товарищ Николай Мамай или какой-нибудь боксер, но в одном могу заверить вас абсолютно твердо: славы Ивана Козловского он не добьется. Никогда!

Мама ужасно покраснела и сказала:

— Ну, это мы еще увидим!

А когда мы шли домой, я все думал:

«Неужели Козловский поет громче меня?»

bottom of page