Поиск
  • Кристина Никитина

«Пусть живые запомнят…»


 

В 2022 году исполнилось 100 лет со дня рождения поэта, журналиста и прозаика Семена Петровича Гудзенко. Уроженец Киева с первых дней Великой Отечественной Войны ушел на фронт добровольцем, а после ранения работал журналистом. Поэт прожил недолгую жизнь – сказались боевые раны. Он умер в тридцать лет. Но даже прикованный к постели и мучительно умирая, он продолжал писать стихи, а когда потерял возможность делать это самостоятельно - писать сочинял и диктовал их. Евгений Евтушенко писал о нем: «Он был, пожалуй, самым красивым поэтом, которого я видел в живых: чернобровый, с брызжущей жизнью карими глазами. Не верилось, что такой человек может вот-вот умереть». Стихи Гудзенко звучали с театральных сцен и телевизионных экранов: в фильме «Цыган» Будулай исполняет на гитаре песню со словами поэта, два его стихотворения вошли в музыкально-поэтический цикл Владимира Высоцкого «Мой Гамлет», два из шести номеров кантаты, прозвучавшей в 2009 году в Санкт-Петербургской филармонии на стихи поэтов, написаны на стихи Гудзенко. Многим известны именно эти пронзительные строки, которые поэт написал в 1945 году в своем стихотворении «Мое поколение»:

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мёртвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали… Проходит четвёртая осень. Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, нам досталась на долю нелёгкая участь солдат. У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя - только сила и зависть. А когда мы вернёмся с войны, всё долюбим сполна и напишем, ровесник, такое, что отцами-солдатами будут гордится сыны. Ну, а кто не вернётся? Кому долюбить не придётся? Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён? Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, - у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён. Кто вернётся - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит, и не надо погибшим, чтоб живые любили за них. Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате. Разве горю такому помогут рыданья живых? Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Кто в атаку ходил, кто делился последним куском, Тот поймёт эту правду, - она к нам в окопы и щели приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском. Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают эту взятую с боем суровую правду солдат. И твои костыли, и смертельная рана сквозная, и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. …Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты. А когда мы вернёмся, - а мы возвратимся с победой, все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, - пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду, чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы. Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям, матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя. Вот когда мы вернёмся и победу штыками добудем - всё долюбим, ровесник, и работу найдём для себя.